Масштаб изъятия частной собственности в России исчисляют триллионами рублей. Государство утверждает, что намерено повторно приватизировать эти активы, но на практике многие лоты остаются непроданными или уходят по ценам значительно ниже первоначальных оценок.
Масштабы национализации
По подсчётам юридической фирмы Nektorov, Saveliev & Partners (NSP), с 2022 года у частных владельцев было изъято активов на сумму около 6,5 трлн рублей. При этом объёмы изъятий резко выросли: если в 2024 году их оценивали примерно в 690 млрд рублей, то в 2025‑м — уже порядка 3,12 трлн.
По данным Генеральной прокуратуры, в 2025 году в собственность государства по её искам перешло имущество стоимостью более 4 трлн рублей, включая стратегические предприятия с общей капитализацией примерно в 2 трлн. Росимущество сообщает, что с 2022 года около 805 компаний перешли в доход государства.
Пять моделей национализации
Дела о национализации обычно развиваются быстро: от иска до фактического изъятия проходит в среднем несколько месяцев. Юристы выделяют пять основных оснований для конфискации: погашение долгов перед государством (включая фискальные обязательства и компенсацию экологического вреда), нарушения антикоррупционного законодательства, наличие у владельца иностранного гражданства или вида на жительство, обвинения в экстремистской деятельности или финансировании запрещённых организаций, а также оспаривание результатов приватизации прошлых лет. Часто в одном иске комбинируют несколько оснований.
Как государство распоряжается активами
Власти декларируют намерение не держать и не управлять изъятыми предприятиями постоянно, а реализовать их через приватизацию. Однако выручка от повторной продажи пока мала по сравнению с объёмами изъятий: в 2025 году доходы бюджета от реализации национализированных активов составили около 84,2 млрд рублей, в 2026 году Минфин рассчитывал получить не менее 100 млрд.
Несколько масштабных объектов удаётся продать, но часто по ценам значительно ниже первоначальных ожиданий — что ставит под сомнение возможность «в разы» превысить целевые показатели доходов от приватизации.
Провальные аукционы и снижение цен
Пример — многократные неудачные торги по продаже 67,2% акций крупного золотодобывающего предприятия «Южуралзолото»: уже третий аукцион признан несостоявшимся из‑за отсутствия участников. В очередной раз планируется формат голландского аукциона с понижением цены вплоть до 50% от первоначальной стартовой суммы в 162 млрд рублей.
Проблемы наблюдаются и у других лотов: несколько попыток продать лизинговую компанию «Вектор Рейл» не увенчались успехом, остаются нереализованными активы оператора коммерческой недвижимости Raven Russia, также нет покупателей на агрокомбинат «Тепличный». Даже продажа аэропорта Домодедово оказалась значительнее дешевле первоначальной оценки — он был реализован за 66,1 млрд рублей при изначальной ожидании свыше 132 млрд.
Почему покупатели не спешат
У слабого спроса есть экономическая и институциональная причина: российский бизнес сокращает инвестиции, рентабельность многих секторов падает, а кредиты остаются ограниченными из‑за высокой ключевой ставки. Объём сделок на рынке слияний и поглощений в 2025 году оказался минимальным за два десятилетия.
Даже в благоприятной макросреде рациональные покупатели избегали бы ряда национализированных активов из‑за репутационных, юридических и политических рисков. По этой причине часть инвесторов просто не рассматривает подобные объекты, несмотря на то, что государство формально выставляет их по рыночной цене.
Передача активов «правильным» владельцам
Помимо открытых торгов, часть изъятых активов передаётся в управление или продаётся по ценам ниже рыночных без проведения конкурентных процедур. В таких случаях контроль над предприятиями оказывается у фирм, которые раньше не считались региональными или отраслевыми лидерами, а значимые сельскохозяйственные и промышленные активы переходят под управление государственных банков и связанных структур.
Эксперты отмечают, что фискальные мотивы в действиях властей присутствуют, но не всегда являются основными: часто процесс напоминает перераспределение активов в пользу «правильных» владельцев и участников, близких к тем, кто принимает решения.
