Доступ к архивам репрессированных ограничен властями.
Правительство расширило правила: закрывать могут не только секретные документы, но и несекретные материалы, если это угрожает интересам страны.
Что изменилось в порядке доступа
Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает окончательное решение; перечень открытой информации не публикуется.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года архивы свердловского региона перестали выдавать дела репрессированных и потребовали подтвердить родство. Аналогичные ограничения зафиксированы в Челябинской и Костромской областях.
Позиция ведомств и последующие шаги
Росархив заявил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа; причины остаются неясными.
Права потомков и судебные споры
Адвокат Владимир Редекоп изучает судьбы родственников, но часто не может подтвердить родство документами. В 2024 году МВД в Амурской области отказалось выдать копию дела.
Редекоп обжаловал приказ. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; решение осталось в силе после апелляции. Отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам Росархив не принимал.
Как ограничивали доступ раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил акт о расстреле прадеда из архива ФСБ, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл партийные фонды КГБ и управления внутренних дел — для проверки документов на секретность.
В 2020 году Новосибирский архив отказал Карагодину в выдаче копий протоколов «Харбинской операции» НКВД: дело касалось более 2000 человек, многие из которых были приговорены к расстрелу.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента заявила, что новые меры защищают архивную информацию от искажений и использования в интересах недружественных государств. Историки считают, что это часть государственной политики, и ограничения мешают подготовке книг памяти и проектов по увековечиванию жертв.
Ограничения ощущаются по всей стране и затрудняют исследовательскую работу.
Итог: ограничения продолжаются и влияют на доступ к архивам о репрессированных.
