Palantir представила манифест «эры сдерживания на базе ИИ» и столкнулась с критикой за милитаристские и культурные тезисы

У здания штаб‑квартиры компании Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США.
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для вооруженных сил и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем сформулирована концепция «новой эры сдерживания», опирающейся на технологии искусственного интеллекта.
Манифест появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с подписью: «Потому что нас часто об этом спрашивают». В публикации поясняется, что документ представляет собой «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретической основы деятельности компании.

Основные тезисы манифеста

1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей ее успех. Инженерная элита технологического сектора, утверждается в тексте, несет прямую обязанность участвовать в обороне государства.

2. Заявляется необходимость «восстать против тирании приложений». Авторы задаются вопросом, действительно ли iPhone является высшим достижением цивилизации: устройство изменило жизнь людей, но, возможно, теперь сужает горизонты представлений о возможном.

3. Утверждается, что одной только бесплатной электронной почты недостаточно. Упадок культуры или цивилизации — а тем более ее элиты — может быть оправдан лишь в том случае, если эта культура способна обеспечивать экономический рост и безопасность общества.

4. По мнению авторов, ограниченность «мягкой силы» и одной лишь возвышенной риторики стала очевидной. Способность свободных и демократических обществ побеждать требует не только моральных аргументов, но и «жесткой силы», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.

5. Отдельный пункт посвящен оружию на основе искусственного интеллекта. Авторы настаивают, что вопрос не в том, появится ли оно, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, говорится в тексте, не будут тратить время на показные дискуссии о допустимости разработки критически важных технологий для армии и национальной безопасности — они «просто будут действовать».

6. Предлагается рассматривать военную службу как всеобщую обязанность. Обществу, по мнению Palantir, следует серьезно обсудить отказ от полностью добровольческой армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риски и издержки разделяются всеми.

7. Утверждается, что если американский морской пехотинец просит лучшее вооружение, то обязанность государства и индустрии — создать его; то же распространяется и на программное обеспечение. При этом, считают авторы, можно продолжать спорить о необходимости военных операций за рубежом, оставаясь непоколебимыми в поддержке тех, кого уже отправили в зону риска.

8. В документе говорится, что госслужащие не должны быть «жрецами» общества. Любой бизнес, который платил бы сотрудникам так же мало, как федеральное правительство — утверждается в тексте, — с трудом смог бы выжить.

9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к тем, кто посвятил себя публичной политике. По их мнению, вытеснение пространства для прощения и отказ от терпимости к сложности и противоречивости человеческой природы могут привести к появлению лидеров, о выборе которых общество позже пожалеет.

10. Критике подвергается «психологизация» современной политики. Те, кто пытается найти в политике смысл жизни и личную идентичность, проецируя свои переживания на людей, с которыми никогда не встретятся, в итоге, как утверждается в манифесте, неизбежно разочаруются.

11. Отмечается, что общество слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать по этому поводу. Победа, по мысли авторов, должна становиться поводом для паузы, а не для торжества.

12. Провозглашается конец «атомного века». Одна эпоха сдерживания — ядерная — объявляется уходящей в прошлое, на смену ей, по версии Palantir, приходит новая эра сдерживания, основанная на искусственном интеллекте.

13. В документе говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем Соединенные Штаты. Они далеки от совершенства, но, по утверждению авторов, именно там у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо еще.

14. Утверждается, что американская мощь обеспечила необычно долгий период мира, включая почти столетие без прямого военного столкновения великих держав. По оценке авторов, как минимум три поколения — миллиарды людей и их потомки — не знали мировой войны.

15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии, по мнению авторов, стало чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, говорится в тексте, способна изменить баланс сил в Азии.

16. В манифесте предлагается поддерживать тех, кто стремится создавать новое там, где рыночные механизмы оказываются бессильны. При этом упоминается, что культура часто насмехается над масштабными амбициями предпринимателей вроде Илона Маска, как будто миллиардеры должны заниматься исключительно собственным обогащением, а общественная ценность их проектов игнорируется или высмеивается.

17. Авторы призывают Кремниевую долину активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Утверждается, что многие политики в США фактически уклоняются от решения этой проблемы, избегая серьезных шагов и связанных с ними рисков.

18. По мнению Palantir, безжалостное вторжение в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичное пространство, насыщенное поверхностными атаками на тех, кто занимается чем‑то иным, кроме личного обогащения, описывается как настолько нетерпимое, что во власти остаются малоэффективные и пустые фигуры.

19. В документе критикуется поощряемая осторожность в публичной жизни. Те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», по мысли авторов, часто вообще ничего не говорят.

20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям, распространенной, по их мнению, в определенных кругах. Неприязнь части элит к религии трактуется как признак того, что их политический проект менее открыт интеллектуально, чем это декларируют его сторонники.

21. В одном из наиболее спорных пунктов утверждается, что одни культуры породили важнейшие достижения, а другие остаются неэффективными и регрессивными. Современный подход, при котором все культуры считаются равными и критика объявляется недопустимой, называется «догмой», игнорирующей тот факт, что отдельные культуры и субкультуры «творили чудеса», в то время как другие оказывались посредственными или даже вредными и реакционными.

22. Наконец, авторы призывают сопротивляться «поверхностному и пустому плюрализму». За последние десятилетия в США и на Западе в целом, по их мнению, избегают формулирования национальной культуры во имя инклюзивности, и встает вопрос: что именно предполагается включать?

Реакция на манифест и споры вокруг ИИ в армии

В манифесте отдельно затрагиваются недавние дискуссии о применении искусственного интеллекта в военной сфере. В документе подчеркивается, что спорить следует не о самом факте появления оружия на базе ИИ, а о том, кто и с какой целью его создаст. Противникам США, говорится в тексте, приписывается готовность развивать такие технологии без публичных дискуссий.
Авторы также осуждают послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, называя ослабление Германии чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь, по их формулировке, платит высокую цену.

Критика со стороны медиа и экспертов

Публикация манифеста вызвала заметный резонанс в технологической среде и в СМИ. Журналисты обратили внимание на то, что список включает как призывы к участию Кремниевой долины в обороне США и идею всеобщей воинской повинности, так и утверждения о превосходстве одних культур над другими.
Одни из комментаторов сочли особенно провокационным именно предложение вернуть обязательный призыв в США, отмененный после войны во Вьетнаме. Другие отметили, что рассуждения о «более ценных» культурах и критика инклюзивности и культурного плюрализма перекликаются с риторикой правых радикалов о «ценности западных культур».
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Руководитель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о неравенстве культур, заявил, что признание такой иерархии фактически открывает путь к применению разных стандартов проверки и контроля в отношении разных субъектов. Формальные процедуры, по его мнению, в таком случае сохраняются, но их демократическая функция исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение в том числе оборонным и миграционным ведомствам, и 22 пункта манифеста представляют собой не абстрактную философскую конструкцию, а публичную идеологию компании, выручка которой зависит от продвигаемой ею политической повестки.

Опасения в Великобритании

Реакция последовала и в Великобритании, где компания получила государственные контракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения. Часть политиков после публикации манифеста поставила под сомнение целесообразность дальнейшего сотрудничества.
Депутат британского парламента Мартин Ригли назвал документ, который одобрительно упоминает государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и всеобщую воинскую обязанность в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, сочла обнародование манифеста «крайне тревожным». По ее словам, Palantir явно стремится занять центральное место в технологической трансформации сферы обороны. Если компания пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, добавила Маскелл, то речь идет уже не просто о разработчике IT‑решений.