Удары по нефтяной инфраструктуре и остановка «Дружбы» привели к крупнейшему за шесть лет падению добычи нефти в России

В апреле в России зафиксировано существенное снижение добычи нефти на фоне украинских атак на нефтяные порты и перерабатывающие заводы. По данным отраслевых источников и расчетам аналитиков, речь может идти о самом значительном месячном падении производства за последние шесть лет, начиная с периода пандемии COVID‑19.

Собеседники на рынке, просившие не раскрывать их имена, оценивают сокращение апрельской добычи в 300–400 тысяч баррелей в сутки по сравнению со средним уровнем первых месяцев года. Если сравнивать с концом 2025 года, снижение достигает 500–600 тысяч баррелей в сутки. При этом подчеркивается, что подобное месячное падение не обязательно перерастет в устойчивое годовое сокращение.

К падению добычи привело одновременное действие двух ключевых факторов. Во‑первых, серия ударов украинских беспилотников по портовой и нефтеперерабатывающей инфраструктуре на Балтике и Черном море вызвала крупные пожары и вывела из строя часть экспортных мощностей. Во‑вторых, с конца января остановлена прокачка нефти по трубопроводу «Дружба» в Венгрию и Словакию — это был последний действующий маршрут поставок российской нефти по трубе в Европу.

Международное энергетическое агентство (МЭА) скорректировало прогноз поставок российской нефти, снизив его на 120 тысяч баррелей в сутки на оставшуюся часть года. В организации предупреждают, что в ближайшее время России будет сложно нарастить производство выше уровней первого квартала.

По оценке МЭА, в марте добыча составляла 8,96 млн баррелей в сутки. В то же время эксперты ОПЕК дают более высокую оценку — около 9,167 млн баррелей в сутки.

Нефтегазовые поступления формируют значительную часть российского федерального бюджета, и сокращение добычи напрямую влияет на возможности финансирования военных и других государственных расходов. Однако этот удар по доходам в значительной степени смягчается ростом мировых цен на сырьевые энергоносители на фоне обострения ситуации на Ближнем Востоке.

Министр финансов России Антон Силуанов ранее высказывал уверенность, что высокая стоимость нефти поможет уменьшить дефицит бюджета. Однако часть участников рынка сомневается, что этого будет достаточно для компенсации последствий ударов по экспортной инфраструктуре и предстоящих остановок на ремонты.

«На фоне продолжающихся ударов по портам и НПЗ сбыть весь объем добытой нефти не получится — тем более, что приближаются плановые весенние остановки на техническое обслуживание».

Вскоре после начала полномасштабных боевых действий в Украине в 2022 году власти засекретили официальные данные о добыче нефти, ссылаясь на соображения национальной безопасности. Поэтому оценка текущей динамики основана преимущественно на расчетах аналитиков и утечках с рынка.

Экономист Татьяна Михайлова отмечает, что ближневосточный конфликт позволил быстро и по высокой цене реализовать уже добытую нефть, находящуюся на танкерах или готовую к отгрузке. Однако, по ее словам, удары по экспортной инфраструктуре будут ограничивать возможности продажи сырья в дальнейшем.

Финансовый аналитик Максим Блант обращает внимание на масштабы падения относительно общего объема добычи — 300–400 тысяч баррелей в сутки соответствуют сокращению примерно на 3,5–4,5%.

«Назвать это катастрофой можно с очень большой натяжкой. И это снижение для бюджета с лихвой компенсируется высокими ценами из‑за войны в Персидском заливе. Так что в мае (когда будут платиться налоги по апрельским ценам и объемам) в российском бюджете опять, как и в апреле, будут нефтяные сверхдоходы».

Ранее сообщалось, что крупнейшие нефтяные порты на Балтике — Усть‑Луга и Приморск — в течение нескольких недель после серии украинских атак не могли принимать и отгружать топливо. По оценкам источников на рынке, удары по объектам экспорта вывели из строя около 20% российских экспортных мощностей — порядка 1 млн баррелей в сутки.

Собеседники предупреждали, что затяжные перебои с экспортом и вынужденные остановки нефтеперерабатывающих заводов могут вынудить добывающие компании дополнительно сокращать производство, если логистические и инфраструктурные проблемы не будут оперативно решены.