«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее заново открыли в Европе и США: современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на чьи интонации они ориентируются. Феминистский мотив важен для всего ее наследия, но для сегодняшнего российского читателя особенно значим исторический, антивоенный пласт этого текста. Недавно на русском языке вышел новый перевод романа.
Наталию Гинзбург обожают многие популярные писательницы XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала в одном из крупнейших англоязычных журналов восторженный текст об ее автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск относила прозу Гинзбург к своеобразному «эталону нового женского голоса». Эту линию восхищения можно продолжать — список имен будет длинным.
Сегодня произведения Гинзбург переиздают, читают, изучают в университетах и ставят на сцене по всему миру. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х годов, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал глобальным культурным событием и вернул в фокус внимание к итальянской литературе XX века. В этой волне переизданий «забытых» авторов особое место заняла Наталия Гинзбург.
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы — известный биолог Джузеппе Леви — был итальянским евреем и убежденным противником фашизма; за политические убеждения он вместе с сыновьями оказался в тюрьме. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год он жил с семьей в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из сыновей, Карло Гинзбург, позже стал одним из самых заметных историков своего поколения.
После войны Гинзбург переехала в Турин и стала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в числе прочих, ее первым мужем. В те годы она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. Тогда же Гинзбург сделала собственный перевод на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей известность на родине, — прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за исследователя творчества Шекспира Габриэля Бальдини — и переехала в Рим. Пара появилась в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; кровь оказалась зараженной, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург второй раз овдовела. У супругов было двое детей, оба родились с инвалидностью; сын умер в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимый кандидат левого толка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Наталия умерла в Риме в 1991 году. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
До российского читателя новая «мода» на Гинзбург дошла уже после того, как ее начали активно переиздавать на английском. Зато на русском ее проза выходит сразу в качественных изданиях: в отличных переводах уже опубликованы два романа — год назад появился знаменитый «Семейный лексикон», недавно к нему добавились «Все наши вчера».
Эти книги во многом пересекаются по тематике и сюжету, поэтому знакомство с Гинзбург можно начинать с любой. Но различия в общем настроении существенны. «Семейный лексикон» — книга, в которой две трети текста отданы комическому, а одна треть — трагическому. В «Все наши вчера» пропорция обратная: чаще читатель испытывает грусть, чем радость, но моменты радости здесь остры и заразительны — это смех, который звучит во всю силу.
Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая семья — обедневшие буржуа, вторая — владельцы мыльной фабрики. В первом доме — осиротевшие мальчики и девочки, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга. В начале книги, когда еще продолжается «мирная» жизнь при Муссолини, персонажей очень много, почти целый квартал. Но с приходом войны сюжет резко меняет тональность: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью диктатора и возвращением уцелевших родственников в разрушенную, но живую страну, которая не знает своего будущего.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. На глазах читателя она проходит путь от подростка до взрослой женщины: влюбляется, переживает неожиданную и нежеланную беременность, затем уезжает в деревню на юге Италии и к концу войны сталкивается с новой тяжелой утратой. В финале романа Анна — это уже не растерянный подросток, а мать и вдова, человек, который прошел через горе и чудом выжил, сохранив лишь одно желание: вернуться к оставшимся родным. В ее образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Тема семьи — центральная в прозе писательницы. Гинзбург не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с озлобленной критикой. Ее интересует, как именно устроена эта маленькая вселенная: как родственники разговаривают друг с другом, какими словами шутят и ругаются, как сообщают дурные или хорошие новости, какие выражения становятся «семейным языком» и остаются с нами десятилетиями — даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: именно он одним из первых показал, как семейная речь связана с глубинной памятью.
Такие бытовые наблюдения требуют сдержанного стиля — и «Все наши вчера» как раз написаны нарочито простым языком, очень похожим на повседневную разговорную речь: так мы болтаем, сплетничаем, размышляем наедине с собой. Гинзбург принципиально отказывается от высокопарной патетики, словно противопоставляя свою прозу звучанию фашистской пропаганды, ее торжественному пафосу. В удачном русском переводе удалось сохранить весь эмоциональный диапазон диалогов — от грубых шуток и резких оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.
В русскоязычном пространстве и за его пределами Гинзбург читают по‑разному. На Западе ее книги вернулись к широкой аудитории примерно десять лет назад — на фоне относительного мирного времени и подъема интереса к феминистской литературе. Там в прозе Гинзбург прежде всего увидели «образцовый женский голос». В России же ее заново начали открывать уже после резкой перемены политического и военного контекста, когда привычное «мирное сегодня» стало восприниматься как хрупкое «вчера».
Гинзбург не предлагает читателю утешительных иллюзий: она ясно и без прикрас описывает существование в фашистском, милитаризированном государстве, где частная жизнь постоянно разрушается внешними силами. Но ее книги не кажутся безысходными. Напротив, личная история писательницы и судьбы ее героев позволяют иначе взглянуть на собственный опыт жизни в трагическую эпоху — чуть трезвее, чуть взрослее. Уже ради этого стоит прочитать «Все наши вчера».
