В последние месяцы Украина систематически наносит удары в глубине территории России, называя эту кампанию «дальнобойными санкциями». Лидер страны подчёркивал, что сейчас важна не столько область территории, сколько способность действовать в воздушной сфере: «Небо определит результат этой войны». В ответ были анонсированы специальные планы и создано командование для координации дальнобойного воздействия.
Что находится под прицелом
Эксперты отмечают чёткие приоритеты ударов: прежде всего это нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ), нефтебазы и насосные станции трубопроводов. Параллельно атакуются предприятия военной промышленности, объекты противовоздушной обороны, ракетные катера и логистические узлы, а также склады и распределительные центры.
По данным украинской стороны, атаки затрагивают объекты в самых разных регионах — от Ростова‑на‑Дону до Тюмени и Кировской области, а также акватории Каспия и Урала. Некоторые цели находятся на расстоянии более 1 300—1 500 км от границы; самые удалённые — на Урале и в Сибири, более чем в 3 000 км.
Почему Россия уязвима? Эксперты указывают на простую географическую причину: территория слишком велика, чтобы повсеместно развернуть эффективную систему защиты, которая закрыла бы всю инфраструктуру и логистику, растянутую на тысячи километров.
Оружие и тактика
Основа кампании — относительно дешёвые дальнобойные дроны-«камикадзе» отечественного производства, на которые приходится большая доля поражений целей в глубине. Дополняют их высокоточные ракеты для точечных ударов по критическим объектам. Один такой дрон оценивается в десятки тысяч долларов.
Удары становятся методичными: отдельные НПЗ и нефтебазы атакуются повторно, зачастую мешая проведению ремонтных работ и восстановления мощности.
Последствия для экономики и населения
Эффект ударов уже поддаётся измерению. По оценкам независимых аналитиков, переработка нефти в ряде месяцев заметно сократилась, а выпуск автомобильного бензина упал примерно на четверть по сравнению с прошлым годом. По разным оценкам, в результате атак были выведены из строя значительные доли нефтеперерабатывающих мощностей.
Последствия ощущают и обычные граждане: вводятся ограничения на продажу топлива, на заправках появляются очереди, правительство ограничивает экспорт и одновременно увеличивает импорт топлива для стабилизации поставок.
Эксперты отмечают, что удары по топливной инфраструктуре направлены не только на непосредственное повреждение объектов, но и на осложнение производства компонентов для вооружений и логистики, что наносит более широкий экономический урон.
Политическое измерение и перспективы мира
Помимо военно‑тактического эффекта, способность наносить удары вглубь территории соперника меняет и геополитическую динамику: это даёт стороне, наносившей удары, элемент субъектности в отношениях с внешними партнёрами и возможность действовать не только как проситель помощи, но и как активный игрок.
Однако большинство экспертов осторожны в оценках: сами по себе дипстрайки и удары по инфраструктуре вряд ли единолично изменят ход войны или приведут к её замораживанию. Для реального давления на противника, по их мнению, нужна координация ударов по оперативной глубине, синхронизация с действиями по логистике и дипломатической работе, а также события на фронте.
В итоге аналитики констатируют: уже сейчас видны реальные эффекты кампании, и в стратегической перспективе давление будет усиливаться, что меняет баланс в пользу той стороны, которая способна сохранять и наращивать такие возможности.
